–  Вовсе этот придурок не мой.
– Сквозь зубы произнесла Нина, запихала в рот целую горсть чипсов.
– Шон шне ше шавится тешерь!

–  Кто у тебя там шершавится?
– Не разобрала я.

–  Не нравится, говорю,- прожевала еду она, - и не напоминай мне больше об этом квазимодо.

Я покивала головой. Разонравиться парень ей мог из-за любой ерунды. Однажды Нинка бросила молодого человека из-за того, что он не любил уже упомянутые мною фильмы ужасов, а в другой раз она далеко и надолго послала кавалера потому, что тот опоздал из-за пробки на семнадцать с половиной минут.

–  Да где это чертово кино?
– С грохотом стукнула кулаком по стене девушка.
– Сколько можно ждать! Эй, дай пульт, я по каналам пощелкаю.

Вот она и дощелкалась. Лучше бы я тогда этим пультом в лоб запустила, честное слово, а потом, права, стала бы счастливым обладателем сломанной руки, но зато не пережила всего того, что пришлось мне пережить.

Но тогда я кинула подруге длинный пульт управлением телевизора, она ловко поймала его и стала давить по кнопкам. Я молча ела шоколадку.

–  Дебильная реклама. И здесь реклама.
– Комментировала она.
– Тут мужланы по полю мяч гоняют. Глупая забава! О, Боже, смотри, какая девка в фильме страшная! На Ритку похожа со школы! Ну и морда! Как таких только в актрисы берут!

–  Девушка, как девушка.
– Вгляделась я в лицо, показанное операторами крупным планом.

–  Это у тебя вкуса нет, и глазомер отсутствует.
– Не поленилась сказать комплемент подруга и продолжала комментировать программы.
– Это кино я видела, голливудская тошниловка! Почему главный злодей в каждом таком фильме толкает герою целую речь, а тот, конечно же, находит способ убить разговорчивого идиота? Вот если бы я была злодеем, - подруга многозначительно промолчала

Да, если бы Журавль была злодеем, никто бы не выжил, она уничтожила бы всех, а потом еще и лезгинку сплясала на их групповой могиле, которую самолично бы вырыла. В далеком детстве, когда мы играли в бандитов и полицейских веем двором, блондинка всегда становилась на сторону «зла», и бандиты выигрывали с завидным постоянством - Нинка умело ими руководила.

–  А на этом канале всегда такую фигню показывают, заснуть можно. Фууу, безголосая плоскогрудка Ирэн Смит, кто ее вообще выпустил на сцену? Страх какой.
– Нинка притворно перекрестилась.
– А в этом фильме про летчиков такой хрен снимается, что смотреть страшно. За что ему Оскар дали? Лучше бы им по голове ему настучали. Катька, гляди, реклама духов от Тассо. Жуткий отстой. Я как поню… - И она замолчала.

Я в это время печатала смс на телефоне - сестренка спрашивала, как мы там вдвоем в квартире поживаем, поэтому не видела, из-за чего словесный поток Нины прекратился. Слышала только звук ритмичной тяжелой музыки - во время очередного переключения Журавль попала на музыкальный канал.

Прошло десять секунд, двадцать - подруга молчала.

–  Ты чего?
– Забеспокоилась я и повернулась к Нинке. Девушка, полуоткрыт рот, словно зомби, смотрела на широкий экран телевизора. Очередная чипсина из ее пальцев выпала и радостно была слопана всеядным котом семейства Журавлей.

–  Катя… - Прошептала она, подползая к телевизору.- Смотри, какой…

Я думала, что она скажет что-то вроде «ужасный» или «страшенный», но вместо этого я услышала:

–  …милый… - Ее тонкий палец, украшенный замысловатым маникюром, ткнул в телевизор, чуть не проткнув острым ногтем плазменный экран.

–  Милый?
– Повторила я, едва ли не с ужасом глядя на бешено скачущих парней в странных костюмах из черной кожи и раскрашенных, словно индейцы во время войны с бледнолицыми. Парни дергались под сплетенный в единый звуковой поток шум барабанов и бас-гитар и что-то то ли пели, то ли орали на английском языке.
– Милый? Нин, ты чего?

–  Я в него влюбилась.
– Все так же тихо произнесла она.

–  В кого?
– Заботливо поинтересовалась я, пытаясь разглядеть хоть кого-то милого за страшными макияжами.

–  Вон в того, кто поет.

Певец, в длинном кожаном плаще, расшитом бордовыми узорами и с длинными же темными волосами, милым мне совсем не показался. Подведенные глаза, по-потустороннему белое лицо, разрисованное диковинными узорами, черные ногти, несколько длинных колец-когтей на пальцах, высокие ботинки на толстой подошве и со шнуровкой - во всем этом я ничего прекрасного не находила. Парень громко и надрывно что-то кричал в микрофон, а многотысячная толпа внизу радостно орала и подпевала ему.

–  Какой голос… - Слабо произнесла Нина, глядя в экран большими умиленными глазами.

–  Твой фильм уже должен начаться.
– Напомнила я ей.
– Переключим?

–  Не смей!
– Коршуном вцепилась в пульт подруга, не отрывая глаз от выступающих на сцене.
– Записывай, записывай!
– Заорала она вдруг мне с силой. Я аж отшатнулась

–  Чего записывать, Нин?

–  Название группы записывай! Как их там?
– подбежала к самому экрану девушка и лихорадочно принялась вбивать в телефон название этого превосходного музыкального коллектива.