— Ага. Всяко лучше, чем стоять столбом и травить анекдоты, добавила Селеста.

— Ну… — честно говоря, я сомневался. — Ладно. Попробую. Спасибо, Молли.

— Только сперва спроси миссис Мааарг, — сказал Брэд. — Тебе нужно заручиться ее разрешением.

— Это верно. Она должна лично утвердить каждый номер, — согласилась Селеста.

— Иди, спроси разрешения, — сказала Молли, кладя скрипку обратно в футляр. — По утрам в субботу она обычно сидит у себя в классе. А я пока за шариками сбегаю. — Она защелкнула футляр и выбежала из комнаты.

Я, разумеется, отнюдь не горел желанием лишний раз встречаться с миссис Мааарг. Но деваться было некуда. Я вышел в коридор и поплелся в класс.

Предложение Молли подняло мне настроение. Я знал, что каких-нибудь смешных зверей из шариков сделать точно сумею. Я знал, что смогу провести выступление достаточно хорошо, чтобы хотя бы удержаться от падения на дно таблицы.

Тяжело вздохнув, я вошел в темный класс.

— Миссис Мааарг?

Огляделся вокруг. Ни души. Свет выключен. Жалюзи опущены и заперты.

Я включил свет.

— Есть тут кто-нибудь?

Когда глаза немного привыкли к яркому свету, я обратил внимание на пищевую цепочку.

— Блин! — взвыл я. Мое имя сильно опустилось. Теперь оно шло третьим снизу после Молли и какого-то Питера Кларка.

За что она опустила меня так низко? За то, что я отказался от помадок ее сыночка? За то, что пытался позвонить домой?

Или я просто ее раздражаю?

— Тебе до меня не добраться, — произнес я вслух. — Я тебе не дамся.

Я повернулся, чтобы уйти. Но что-то в задней части комнаты привлекло мое внимание.

Кроличья клетка.

Дверца была распахнута настежь.

А где же кролик?

Я сделал несколько шагов к клетке — и замер.

— Ой! — простонал я, увидев то, что лежало на полу.

Сперва мне показалось, что это меховой шарик.

Но приглядевшись, я понял, что это такое.

Пушистый белый хвостик.

Пушистый белый КРОЛИЧИЙ хвостик.

Кролику пришел конец.

Съеден.

Миссис Мааарг активно воплощала принципы пищевой цепочки в жизнь.

Миссис Мааарг устроила прослушивание в классе, поскольку актовый зал занимала другая группа.

— Я знаю, что все вы получите море удовольствия! — с чувством провозгласила она.

На ней было ярко-желтое платье, отчего она казалась больше, чем солнце! Прическа вздымалась над головой, словно огромная куча грязи.

Миссис Мааарг единственная в классе улыбалась. Мои одноклассники и я сам сидели неподвижно, уставившись вперед.

Никто не болтал. Никто не смеялся. Я слышал, как многие прочищают глотки, я видел множество рук, барабанивших пальцами по партам.

— Всех буду вызывать произвольно, — объявило чудовище. — Помните, это всего лишь прослушиванье. Это еще не шоу. Но вы уж постарайтесь блеснуть. Потому что сегодня я буду перемещать вас вверх и вниз по пищевой цепочке.

Говоря о пищевой цепочке, она посмотрела мне прямо в глаза. И жадно облизнулась толстым коровьим языком.

Селесту вызвали первой. У нее была кассета с заранее записанной мелодией. Она спела знаменитую песню Марии из «Звуков музыки»: [2]

У нее оказался чудесный голос.

Миссис Мааарг передвинула ее на второе место в пищевой цепочке.

Питер Кларк, бедолага, находившийся в самом низу, выступал следующим. Он издавал ртом различные музыкальные ноты, хлопая себя при этом по голове. Таким манером он исполнил Национальный Гимн США, и получилось весьма недурно.

Миссис Мааарг передвинула его вверх на четыре позиции. Таким образом, Молли оказалась на самом дне!

Вчера вечером я спросил Молли, как ее угораздило так «низко пасть». Было это после ужина; я набивал руку в изготовлении «шариковых зверей», а она тренировалась на скрипке.