– И ты знаешь, Dima?.. Я чувствую целый день - как ты думаешь, что? Он постоянно чем-нибудь занят и передвигается этаким попрыгунчиком по всему бару, весь как на шарнирах, не останавливаясь ни на миг: полоскает стаканы, протирает столешницы в тесном зале, тюкает пальцем в калькулятор, одновременно чирикая что-то огрызком карандаша в растрепанных страничках невыплаченных счетов, подшитых в лохматую кучку двумя гигантскими ржавыми скрепками, - мельтешит и просто-таки толпится вокруг меня, моментами являясь чуть ли не с двух-трёх сторон одновременно. Отдельными кусками бесконечный его монолог звучит сдавленно и глухо, как-то даже по-привиденчески - из-под стойки, куда он ныряет время от времени - то за какой-нибудь тряпкой, то за червонцем, вдруг выпорхнувшим из неуверенных пальцев перебравшего посетителя.

– Такое маленькое сердце - можешь себе представить?
– обычно безоблачные, ангельские его глаза вдруг прошивают меня взглядом навылет снизу вверх из-под стойки бара.
– Hет, ты когда-нибудь пробовал вообразить?!
– нависает он уже надо мной и шепчет прямо в лицо.
– Такое крошечное сердце?.. И так много музыки!?