– Она сказала, что собирается на пикник с куклами в саду, – доложила мисс Фернберст.

– Неужели. – Это был не вопрос, а утверждение. Отец слишком хорошо ее знал, чтобы удивляться.

Вайолет кивнула. Слегка. Или, скорее, чуть двинула подбородком.

– Ведь ты всегда кормишь кукол настоящей едой, – заметил отец.

Она промолчала.

– Вайолет, – надавил отец, – что ты хотела сделать с этим пирогом?

Она промычала что-то невразумительное, словно не в силах отвести взгляд от точки на полу в паре метров левее от себя.

– Вайолет?

– Это должна была быть всего лишь маленькая ловушка, – промямлила она.

– Маленькая что?

– Ловушка. Для сына Бриджертонов.

– Для… – Ее отец хихикнул. Вайолет понимала, что он не хотел этого делать, и после того, как мистер Леджер прикрыл рукой рот и откашлялся, он вновь посерьезнел.

– Он гадкий, – пожаловалась она, прежде чем он начал ее отчитывать.

– Он не так уж плох.

– Папа, он просто отвратительный. Ты сам это знаешь. А ведь он даже не живет в Аппер-Смедли – просто приехал в гости. Можно было бы предположить, что, будучи сыном виконта, он умеет себя вести, но…

– Вайолет…

– Он не джентльмен, – фыркнула та.

– Ему девять лет.

– Десять, – чопорно поправила Вайолет. – И я считаю, что в десять лет уже можно научиться быть хорошим гостем.

– Он гостит не у нас, – заметил ее отец. – Он приехал к Миллертонам.

– Даже если и так, – ответила Вайолет, размышляя, что ей очень хочется сейчас сложить руки на груди. Только они все еще были заняты проклятым пирогом.

Мистер Леджер ждал, когда дочь закончит мысль, но Вайолет замолчала.

– Отдай пирог мисс Фернберст, – приказал он.

– Хороший гость не станет гадко вести себя по отношению к соседям, – протестующее заметила девочка.

– Вайолет, пирог.

Она отдала пирог гувернантке, которая, говоря по правде, судя по всему, была совершенно ему не рада.

– Мне отнести его обратно на кухню? – спросила она.

– Да, пожалуйста, – ответил мистер Леджер.

Вайолет подождала, пока мисс Фернберст не исчезнет за поворотом, и недовольно взглянула на отца:

– Папа, он мне волосы засыпал.

– Пудрой?[3] – переспросил отец. – Разве юным девочкам не нравятся такие вещи?

– Мукой, папа! Мукой! Той, из которой пекут пироги! Мисс Фернберст пришлось минут двадцать только вымывать ее из моих волос. И не смей смеяться!

– Я не смеюсь!

– Смеешься, – обиделась она. – Хочешь посмеяться, я по лицу вижу.

– Я просто удивляюсь, как парню это удалось.

– Я не знаю, – выдавила Вайолет. И это было хуже всего. Ему удалось с ног до головы засыпать ее отличной мукой, а она все еще не знала, как он это сделал. В одно мгновение она шла по саду, потом споткнулась и…

Паф! И мука повсюду.

– Что ж, – между делом заметил ее отец, – по-моему, в конце недели он уедет. Так что тебе уже недолго осталось терпеть его присутствие. Если вообще придется, – добавил он. – Мы на этой неделе вроде не собирались идти к Миллертонам, да?

– Мы и вчера не собирались, – ответила Вайолет, – а он все равно умудрился меня перепачкать.

– Откуда ты знаешь, что это он?

– О, я точно знаю, – мрачно ответила она. Когда она отплевывалась и кашляла, поднимая еще большие мучные облака, она слышала, как он победно загоготал. Если бы ей не попало столько муки в глаза, то, возможно, тогда она смогла бы также увидеть, как он скалится в своей гадкой мальчишеской ухмылке.

– Когда они с Джорджи Миллертоном приходили в понедельник на чай, он показался мне вполне приятным.

– Только не тогда, когда тебя не было в комнате.

– Да? Ну что ж… – Ее отец задумчиво помолчал, поджав губы. – Прости, что говорю это, но это урок жизни, который ты довольно скоро выучишь. Мальчики ужасны.

Вайолет заморгала:

– Но… Но…

– Уверен, твоя мама согласится с этим, – пожал плечами мистер Леджер.

– Но ты же мальчик.

– И, уверяю тебя, я был ужасным. Можешь спросить у мамы.

Вайолет недоверчиво уставилась на отца. Ее родители действительно знали друг друга с малолетства, но она не могла поверить, что ее отец мог когда-либо плохо себя вести по отношению к матери. Сейчас он был к ней так добр и внимателен. Всегда целовал ей руку и улыбался глазами.

– Возможно, ты ему нравишься, – продолжил мистер Леджер. – Этому Бриджертону, – уточнил он, словно это было необходимо.

Вайолет испуганно ахнула:

– Вовсе нет.

– Может, и нет, – охотно согласился отец. – Может, он просто сам по себе гадкий. Но возможно, он думает, что ты симпатичная. Мальчики поступают так, когда считают девочку хорошенькой. А ты сама знаешь, что невероятно хорошенькая.