Вскочив в седло, Серильда пришпорила Зелига и направилась в сторону Адальхейда.

Она даже не попыталась срезать дорогу через лес, понимая, что Зелиг снова станет сопротивляться. Солнце прокладывало себе путь по небу, и Серильда радовалась, что выехала пораньше. Когда она доберется до места, будет уже далеко за полдень.

Она все еще вспоминала Голодную Луну, когда у их двери впервые появился возница-призрак. Тогда она ужасно волновалась, и это волнение было даже немного радостным. Лишь иногда ей становилось страшно, но только теперь Серильда поняла, что должна была боятся сильнее. Она же относилась ко всему, как к интересной истории, и с упоением рассказывала детям о своих приключениях – ничего, что они ей не верили.

Но сейчас…

Сейчас ее жизнь балансировала на острие меча – ей всюду грозила опасность. Рок сжимал кольцо вокруг нее, и Серильда не представляла, что делать. Ее отец пропал. Серильда уже знала, что от Эрлкинга не скрыться, если только он сам не отпустит. Рано или поздно он узнает правду, и она сполна заплатит за обман.

От всего этого следовало бы прийти в ужас. Серильда это знала. Но вместо того, чтобы бояться, она почти все время была в ярости.

Для Ольхового Короля это было лишь жестокой игрой хищника с добычей. Но для Серильды это была ее жизнь. Ее семья. Ее свобода. Она хотела, чтобы это он поплатился за все, что делал – не только с ней, но и со всеми остальными, на протяжении столетий.

Она пыталась придумать хоть какой-нибудь план на эту ночь. Конечно, она не была так наивна, чтобы полагать, будто может просто подбежать к Эрлкингу, выхватить его же охотничий нож и вонзить ему в сердце. Даже если бы, каким-то чудом, ей удалось это сделать, она не была уверена, что это его убьет. Она даже не была уверена, что его вообще можно убить.

Но Серильда дала волю своему воображению.

Пусть она потерпит неудачу, но, по крайней мере, не будет сидеть, сложив лапки, и ждать. Нет, уж она постарается продать свою жизнь подороже. А пока она старалась сосредоточиться на том, что может сделать в эту весеннюю ночь. Но мысли путались.

Нужно проникнуть в замок. Разыскать Злата. Если Лейна права, он будет один. Нужно поговорить с ним. Расспросить, вдруг он знает что-нибудь о ее матери. Узнать как можно больше об истории замка и о слабостях Эрлкинга – если они у него есть.

Честно говоря, вообще-то, ей просто хотелось снова увидеться со Златом. Мысли о нем постоянно сопровождались фантазиями.

Последние мгновения Вороньей Луны были омрачены страхом за отца, но Серильда не могла подумать о Злате, чтобы не вспомнить тот торопливый поцелуй и его губы, прижатые к ее губам. Голодные, жаждущие, но миг – и все исчезло.

Вспомнив об этом, Серильда задрожала, но не от холода.

Что он имел в виду, когда поцеловал ее?

Тихий голос рассудка твердил ей, что она должна трепетать и бояться возвращения в Адальхейд и в замок с привидениями. Но Серильда не боялась. Нисколько не боялась.

На этот раз она возвращалась туда по собственной воле, по своему желанию. Она – Серильда Моллер, крестница Вирдита, и больше не потерпит власти Эрлкинга над собой.

Именно это она пыталась внушить себе, пока ее дряхлый конь медленно, но приближался к Адальхейду.

Едва въехав в городские ворота, Серильда сразу же поняла, что весенний праздник равноденствия здесь отмечают совсем не так, как в Мерхенфельде. Окна и двери не были украшены розовыми и зелеными флагами. На дверях, мимо которых она проезжала, красовались гирлянды из костей. Сначала это зрелище заставило ее вздрогнуть, но, приглядевшись, она поняла, что кости были не человеческие. Они принадлежали курам и козам, догадалась она, диким зайцам и лебедям с озера – они были связаны бечевкой и болтались на колышках. Когда поднимался ветер, они довольно мелодично и грустно постукивали друг о друга.

Впереди показалось озеро, и Серильда увидела толпу, собравшуюся возле лодок. Но не было слышно ни веселой музыки, ни громкого смеха. У нее дома праздник уже был, вероятно, в самом разгаре, здесь же настроение казалось мрачным, почти гнетущим.

Единственное сходство – в воздухе носились дразнящие ароматы жареного мяса и свежего хлеба.

Спешившись, остаток пути Серильда неспешно вела Зелига под уздцы. На берегу, прямо на открытом воздухе были расставлены столы. Горожане суетились, каждый занимался своим делом. Здесь готовили настоящий пир. Подносы с колбасками и соленой свининой, пироги с ревенем, политые медом и украшенные свежей клубникой, твердые сыры и чищеные каштаны, сладкие торты и горячие пирожки, блюда с запеченными в масле морковью, сладким луком и редькой. Не была забыта и выпивка: бочонки с элем, бочки с вином. Все это выглядело очень аппетитно, и у Серильды забурчало в животе от соблазнительных ароматов.

Но никто из горожан, помогавших готовить пир, не выказывал радости и восторгов. Этот пир был не для них. Как и говорила Лейна, после захода солнца из замка выйдут его обитатели, и улицы Адальхейда окажутся во власти Темных и призраков.

Внимание Серильды привлекли руины замка, которые выглядели мрачными и серыми, несмотря на яркий солнечный свет, отражавшийся от воды.

Люди были так заняты, что поначалу не обращали внимания на Серильду, но в конце концов ее присутствие было замечено. Люди стали перешептываться. Прекратив работу, они поднимали головы и смотрели на нее с любопытством и подозрением. Впрочем, враждебности в их взглядах не было. По крайней мере, пока.