Шрифт:
Я смотрю на Назара в отчаянии, кусаю нижнюю губу.
Я встречалась с врагом. Но у меня был повод!
Только вот… скажи я причину встречи и… перевожу взгляд на Амалию и понимаю, что не могу ответить на этот вопрос без вреда для моей незамужней сестренки, не могу открыть того, что моя сестра носит под сердцем ребенка Аббаса!
Узнай о таком позоре Амалия, она не просто использует это против меня и моей семьи, она уничтожит будущее Ираиды…
– Довольно, Назар! К чему этот фарс?! – мать моего мужа набирает обороты и разворачивается к сыну: – Ты хочешь добиться правды от этой предательницы?! Мы все знаем, где и с кем была твоя жена! О всевышний! Да если бы только мы знали, а не весь город…
Слова Амалии заставляют меня вздрогнуть, и я не удерживаюсь, выдергиваю руку из ее захвата, и от неожиданности моя свекровь выпускает мой локоть из захвата.
– Что вы такое сейчас говорите?! – шепчу пересохшими губами, но моя свекровь не реагирует.
Она произносит с нажимом, глядя на Назара:
– Подумай, сынок, что бы сказал твой отец, если бы был жив! Какой позор для нашей семьи!
– Хватит! – рявкает Назар и так, что я вздрагиваю. Он будто хлыстом ударяет, когда переводит темный взгляд на меня, но остановить разогнавшуюся Амалию не так-то просто, она буквально брызжет агрессией, ввергая меня в шок своей следующей фразой.
– Фотографии уже просочились в интернет, сын. Вся страна знает, что жена Назара Усманова наставляет тебе рога с твоим же конкурентом!
Я прикусываю губу. Смотрю в глаза собственного мужа. Мне так больно от того, какой он сейчас, от того, что в нашу семью влезают его родственники…
Понимаю, что мне нужно остаться с Назаром наедине. Что нам нужно поговорить! Я хотя бы попытаюсь донести до него, почему я встречалась с Аббасом…
Но следующая фраза моего мужа рушит все мои надежды, все стремления.
– Сложно признать, но, кажется, я выбрал не ту женщину. Совершил ошибку…
Все слова, которые я хотела сказать, вылетают из головы, потому что Назар верит… Он верит всем, кроме меня!
– Так просто, да, Назар?
Упираю в него взгляд и чувствую, как колет зрачки.
– Так просто отказываешься от меня и всего, что было между нами?
Прикрывает веки, у него скулы заостряются, и кулаки сжаты. Такое ощущение, что он сдерживает себя, сдерживается от того, чтобы не слететь с катушек, не разнести здесь все.
Однажды такое уже было. Совсем недавно в холле пришлось сделать ремонт, потому что Усманов пришел в бешенство из-за взрыва на верфи, который, как выяснилось, организовали его конкуренты, чтобы сместить компанию мужа с рынка.
Я пришла домой и увидела разруху, остолбенела, заметив Назара, сидящего на лестнице, костяшки на его руках были в крови.
Помню, что бросилась к нему, не поняла, что произошло, обняла, прижала его к себе, и очень скоро мое тепло и ласка вылились в горячий секс…
Помню, как с трудом перевела дыхание и пришла в себя, заглянула в светлые глаза Назара и тихо прошептала:
– Я чувствую твою боль, дорогой, что произошло?
– Конкуренты. Подставляют. Сильно. На верфи случился взрыв, погибли ни в чем неповинные люди…
Прикрываю рот ладошкой и тихо выдыхаю:
– Назар…
А он мне в глаза смотрит, и там такая ярость просыпается.
– Я знал погибших, Сати, я их семьи видел, помню, как рады были, когда на встрече с сотрудниками я обещал, что заработок повысится, а теперь… теперь эти люди остались без кормильцев…
Больше я ничего не сказала, просто молча обняла его…
Впервые я тогда видела следы ярости Усманова, более того, в тот момент страсти он брал меня почти без передышки, спуская отголоски своей ярости, показывая, что все, что говорят о жесткости моего мужа, – правда…
Возможно, тогда я и забеременела…
А сейчас…
– Назар… – вновь выдыхаю, пытаюсь достучаться, надеясь на что-то, но…
Усманов цедит зло:
– Что ты делала вчера в моем кабинете, жена?!
А я в полнейшем шоке гляжу на него, вспоминая, что, действительно, вчера заходила туда, как в любую из комнат нашего дома…
Но Назар давит дальше:
– Задам вопрос иначе. Почему ты слила информацию с моего компьютера?!
Меня так поражают слова Усманова, что я просто дар речи теряю, не верю, что он даже не хочет услышать мои оправдания, он мне только в вину ставит, обвиняет. И что-то у меня в груди ломается.
Чувствую эту боль, эту пульсацию. Мне словно в душу плюют, потому что мне всегда казалось, что, что бы ни случилось, что бы ни было, супруги должны объясниться, поговорить, попытаться понять друг друга, а Усманов… он здесь и сейчас будто палач и судья в одном лице, зачитывает мне приговор.