Ухоженная территория, богато расписанная общественная трапезная, украшенные забавными мышками стены зернового хранилища были только видимой стороной перемен. А что происходило внутри… сложно сказать.

Многие монахини подобрали себе помощниц и зачали новое дело, должное помочь в кормлении остальных. Никто пока не знал, будет ли оправдан подобный риск, но впервые внутри стен царило жизнерадостное воодушевление. Бывшие княгини, боярыни, купчихи… они многое повидали в жизни, а теперь их знания оказались востребованы, и не только для обеспечения проживания.

Монахини решили показать, что обществу нужны их знания. Дуня соглашалась с ними, но долго не понимала, почему старшее поколение буквально трепещет, слыша о знаниях, и только когда в монастырь приехал первый московский и всея Руси митрополит Феодосий, узнала.

— Его вынудили уйти с поста три лета тому назад, — шепнула Пелагея. — Великого ума и души муж, — неожиданно всхлипнув, добавила травница.<br> Дуня смотрела с каким почтением сестры принимают старца и понимала, что ничего не понимает!

Она уже знала, что Феодосий был первым, кто получил сан не из рук константинопольских патриархов, а по благословлению митрополита всея Руси Ионы. Его не во всех княжествах признали, но с зависимостью от константинопольцев было покончено.

— Почему вынудили уйти? — удивилась Дуня, почитая старца героем уже только за то, что показал кукиш заграничным друзьям, любящим снисходить и оказывать небрежное руководство над когда-то крестившимися варварами.

— Он потребовал повышения нравственности и грамотности у нашего духовенства.

— И? — удивилась Дуня. — Разве он не прав? Знала бы ты, как нас с сестрой учит отец Варфоломей! Он же сам не понимает, что цитирует наизусть, — начала возмущаться Дуня в защиту бывшего митрополита. Вот ведь, был же такой человек, который хотел лучшего для всей церкви, а они его…

— А куда девать тех, кто получил приходы, но учиться грамоте не захотел? Ты представляешь, сколько их?

Дуня округлила глаза, поняв масштаб вскрывшихся проблем. Даже здесь, где строгий отбор и не всякий вклад берут за будущих монахинь, есть неграмотные женщины, а чуть дальше…

— Вижу, что ты поняла, — хмыкнула Пелагея. — Слышала бы ты, как его неучи проклинали! А самое скверное, что их оказалось большинство и они сильны своей активной дуростью, жадностью и ограниченностью, — тихо закончила монастырская травница.

После визита старца все с большим рвением продолжили свои дела и уже никого не удивил осенний приезд действующего митрополита всея Руси Филиппа. Но Дуни осенью уже не было в монастыре.

Глава 3

Дуняшка давно уже закончила роспись трапезной, подготовила массу иллюстраций к сказкам, помогла правильно отрисовать девочкам-переписчицам заглавные буквы для мастера, который вскоре займется их отливкой. Работы у её бывших помощниц было завались, и боярышня с улыбкой замечала, что приставленных теперь уже к ним помощниц они учат так же, как Дуня учила их. Сначала скучная база и отработка навыков, а потом уже полёт души с вдохновением.

Изредка боярышня прибегала к травнице Пелагее помочь, но монахиня была сосредоточена на работе и обучении новеньких послушниц, которые останутся при ней, а боярышня отнимала драгоценное время. Дуня всё понимала, но чувствовать себя лишней оказалось неприятно.

Пару раз она забегала в пошивочную, однако сестре Ирине было тоже не до неё. Монахиня была загружена работой, отшивая облачение для праздничных служб и попутно принимая заказы у гостий храма на предохраняющее тело нижнее бельё. Таких заказов было мало и не всем женщинам предлагали сшить особую рубашечку для поддержки груди, но стоило оно не дёшево и могло стать перспективным направлением деятельности.

Дуня подкинула сестре Ирине идею о том, что зимой неплохо бы носить тёплые подштанники, но это уже давно без неё сообразили. Дуняша не смогла скрыть удивления, но так и было. Поддевать зимой портки под юбку женщины догадались, а уберечь нежную внутреннюю часть бёдер при помощи лёгких подштанников от стирания в жару не додумались.

Дуня ещё немного покрутилась возле сестры Ирины, думая, как бы подсказать, что нижнее бельишко можно носить не только по необходимости, а красоты для, но отступила. Всё же это монастырь и женщинам здесь оказывают помощь, а не наряжают.

Другие монахини тоже были заняты. Теперь только они хозяйничали на подворье, а это большой труд. А ещё на территории монастыря попробовали делать упаковочную бумагу. Для этого использовали маслобойню, которая больше была не нужна по назначению. Сейчас её молоточки отбивали разные травы, добиваясь равномерной массы, а дальше сплошная импровизация. Получалось пока по-разному, но успехи были.