Салага натаскал уже больше дюжины и тоже, как видимо, угомонился.

– Эй, усатый, ты что, по башке захотел?
– прикрикнул на упавшего в его паутину муравьшку Семиног.

Когда дело сделано, можно и языком потрепать.

– А ну, не порть мне хозяйство!

– Прошу прощения...
– пробормотал летун, выбираясь из сетей, - Спешу, знаете ли...

Потом сорвался в воздух и добавил:

– Прилепился тут, козел старый.

– Ты мне поговори еще, щенок!
– беззлобно крикнул Семиног. Hичего, пущай полетает. Попадется в следующий раз - он ему вмиг башку открутит. Старик свесил вниз голову и окликнул соседа:

– Эй! как дела?

– Все путем, деда!
– ответил довольно салага и уже принялся свежевать одного муравья.

– Учись, пока я жив, - хмыкнул Семиног и важно нахохлился.

А между тем воздушная атака продолжалась. Старик все чаще поглядывал на мужика в трусах. Поскорей бы он уже шел спать, а то муравит, глядишь, всю паутину попортят, сволочи. Это, конечно, не такая уж и беда - день работы, но все же неприятно. Да что он пялится, лысый болван?

– Эй!
– крикнул Семиног мужику, зная заранее, что тот не поймет его все равно, - Попыхтел и в люлю давай!

Салага внизу прыснул от смеха.

Мужик все наблюдал за столпотворением вокруг лампы. Вероятно, его это заинтересовало, потому что на небритом лице появилось подобие скупой улыбки.

Семиног с иронией наблюдал за мужиком. До чего смешные существа, эти люди.

Увидят букашек и уже радуются, размышляют о чудесах матушки-природы и другой подобной чепухе. Вот народ...

– Фу ты, мать ети!
– сказал мужик, - развели тут блошиный цирк.

Он схватил стоявший у порога веник и принялся разгонять мошкару и заодно сметать с окна паутину.

– Эй!
– истерично взвизгнул Семиног. Это все, что он успел сделать до того, как прутья веника оборвали всю его паутину вместе с добычей и им самим. Старый паук с криком совершил вынужденный полет в ночную мглу.

Падая, он запутался в своих же сетях и при приземлении едва не сломал ноги.

Волоча за собой обрывки паутины, охая и причитая, Семиног спешил поскорее убраться с порога, чтоб его еще и не растоптали.

– Что у вас там творится?
– окликнул его из темноты большой сколозкий слизень.

– Судя по всему, цирк. Блошиный.
– произнес Семиног, задумчиво наблюдая замысловатую траекторию полета своего бывшего соседа. Матерясь на чем свет стоит, салага шмякнулся о доски порога и заковылял в другую сторону.

– Хорошо хоть, что не сюда пополз...
– пробормотал старый паук.