— Может, никуда не надо?! Радость же у человека, — попробовал заступиться за Разина Илья.

— Надо, Федя, надо! Ладно, сам пострадал, а если бы сбил кого? Пьяный за рулём — преступник! — строго сказал я, взъерошив другу волосы.

— Гениально! Толя, это то, что надо! — вдруг Лукарь уставился на меня пронзительным взглядом. — А у меня к тебе будет отдельное поручение!

— Маленькое, но очень ответственное? — усмехнулся я.

— Мы по этому случаю проводим мероприятие с нашими сотрудниками. Выступишь от крайкома с речью? Ну, по поводу трезвого образа жизни. Ты ведь не пьёшь, я знаю, совсем, — предложил Лукарь.

— Толян! Что ты её греешь?! Пей! За Валеру пей, за сына моего! — не в тему влез Илья, которого, кажется, снова начало развозить.

— Да выпью я, выпью, — отмахиваюсь от назойливого друга и снова обращаюсь к полковнику:

— Но, Валерий Ильич, не возникнет ли проблем из-за того, что я увижу лица ваших сотрудников? Мало ли… секретка.

Лукарь нахмурился, а потом прыснул:

— Толик, ну откуда у тебя такие, прости, фантазии? «Семнадцать мгновений весны» насмотрелся? Или, может, начитался шпионских романов? Никаких секретов — кому нужны эти физиономии. На семинаре всего ничего народу будет — штаты-то у нас небольшие, не добираем.

— Да, фильм хороший, — вдруг вставил своё слово Сазоныч, строгий вахтёр с фронтовым прошлым, который, судя по всему, уже намахнул «рюмочку с тревожного» — заначки на случай особых переживаний. — Хоть сто раз смотри. Вот его бы стоило ещё раз показать…

Дед явно был с крепким характером, но в этом своем закутке, где водка не переводилась благодаря без конца приезжающим посетителям, каждый из которых так и норовил «от души отблагодарить», не спиться — дело не из лёгких. Тут ведь любой стойкости надолго не хватит, если весь день тебе предлагают «по чуть-чуть» и каждому надо угодить.

— Ну, раз так, почему бы и нет? Только скажите, в какое время уложиться и на чём акцент сделать, — согласился я, прикидывая, что отказать Ленкиному, а теперь ещё и, как выяснилось, Илюхиному бате в таком пустяке было бы невежливо с моей стороны.

— Главное — по делу и покороче, знаешь, без всякой канцелярщины. Тут слово хорошее, с живинкой, куда важнее. Ну и без морализаторства — это они сами, ежели что, вставят, — похлопал меня по плечу Лукарь.

И мы отправились отмечать радостное событие ко мне на квартиру. Как оказалось, новоиспечённая бабушка — жена Валерия Ильича — идею совместного застолья не поддержала, но мужу перечить не стала, но чего ехать в таком разе? Конечно, можно было бы посидеть и у Илюхи, но всё решила литровая бутылка текилы у меня в холодильнике, причём импортной. Сама текила у нас в крае ещё редкость, так что Валерий Ильич оживился, как только услышал про этот трофей. Ну и по логистике ко мне ближе — Илья же мой сосед по дому.

А машину мне обещали пригнать утром во двор. Завтра утром на работу, да и спортивный режим обязывает, поэтому много пить я не собирался, Но, глядя на Илюху и Лукаря, которые сияли счастьем так, что вся кухня казалась светлее, плюнул на все и решил: пусть один раз будет исключение. Человек родился — событие нерядовое! Поднять пару стопок за здоровье пацана и его мамаши можно себе позволить.

Наклюкавшись, мы хором затянули задорный мотивчик: «Пусть бегут неуклюже…». Только вот радость нашу разделили не все. Соседка снизу, причём не прямо подо мной, а этажом ниже, решила высказать своё мнение по этому поводу всей мощью многоэтажного лексикона, когда Лукарь вышел на балкон покурить. Настроения это ему не испортило, а вот звонок в дверь несколькими минутами позже нас насторожил. Мы никого не ждали. Неужели баба милицию вызвала? Да и не шумели мы сильно, хотя у всех свой порог чувствительности к звукам, да ещё часа в два ночи!

И точно — за дверью обнаружился усатый мент плотного телосложения. Было ясно, что он в данный момент не на службе: на нём была расстёгнутая шинель майора, под которой виднелась тельняшка. Короче говоря, дядя был явно не по форме одет. Рядом с ментом стояла растрёпанная, недовольная, но при этом довольно симпатичная женщина — из тех, кого злость только красит. Майор, судя по цвету лица и крепкому амбре, точно выпивал, то есть занимался тем же, чем и мы.

— Вот он на меня гавкал с балкона! Ну-ка накажи его! — возбуждённо потребовала дамочка, указывая на Лукаря.

— Э-э-э… — пьяный, я не сразу смог подобрать слова, чтобы извиниться и пообещать больше не шуметь.

— Документы, граждане! — веско потребовал майор, застёгивая шинель.

— Ну что, будешь и дальше на меня лаять? — торжествующе произнесла соседка, всем видом показывая, что теперь-то она наверняка получит удовлетворение за «причинённые ей страдания». Судя по разнице в возрасте и уверенности, это, похоже, дочь майора.

— Ну, допустим, гав! — весело ответил Лукарь, вытаскивая свою красную книжечку, на обложке которой поблёскивали золотые буквы.

— Сын у меня родился сегодня! — вставил Илья, пьяно покачнувшись и вцепившись в дверную ручку. — Или… стоп! Или вчера? Батя, а когда он родился? До двенадцати-то было или уже после?

— Извините, товарищ полковник! — пробормотал майор, лицо которого стало невероятно густого оттенка, испуганно посмотрев на корочки, словно это была гадюка.

Минут через десять совместными усилиями мы решили, что сын и внук всё-таки родился уже сегодня, 31-го марта. Это общее постановление одобрили все, включая майора Николая Петровича — или «Коляна», как он велел называть себя, когда его злая и недовольная дочь (как я и предполагал!) ушла домой. Теперь мы выпивали уже вчетвером и по делу — в честь новорождённого гражданина!