Стихотворения
вернуться

Лермонтов Михаил Юрьевич
Шрифт:

Баллада

В избушке позднею порою Славянка юная сидит. Вдали багровой полосою На небе зарево горит… И люльку детскую качая, Поет славянка молодая… «Не плачь, не плачь! иль сердцем чуешь, Дитя, ты близкую беду!.. О, полно, рано ты тоскуешь: Я от тебя не отойду. Скорее мужа я утрачу. Дитя, не плачь! и я заплачу! Отец твой стал за честь и Бога В ряду бойцов против татар, Кровавый след ему дорога, Его булат блестит как жар. Взгляни, там зарево краснеет: То битва семя смерти сеет. Как рада я, что ты не в силах Понять опасности своей, Не плачут дети на могилах; Им чужд и стыд и страх цепей; Их жребий зависти достоин…» Вдруг шум, – и в двери входит воин. Брада в крови, избиты латы. «Свершилось! – восклицает он. — Свершилось! торжествуй, проклятый!.. Наш милый край порабощен, Татар мечи не удержали — Орда взяла, и наши пали». И он упал – и умирает Кровавой смертию бойца. Жена ребенка поднимает Над бледной головой отца: «Смотри, как умирают люди, И мстить учись у женской груди!..»

1830–1831

Звезда

Вверху одна Горит звезда, Мой ум она Манит всегда, Мои мечты Она влечет И с высоты Мне радость льет. Таков же был Тот нежный взор, Что я любил Судьбе в укор; Мук никогда Он зреть не мог, Как та звезда, Он был далек; Усталых вежд Я не смыкал, Я без надежд К нему взирал.

Раскаянье

К чему мятежное роптанье, Укор владеющей судьбе? Она была добра к тебе, Ты создал сам свое страданье. Бессмысленный, ты обладал Душою чистой, откровенной, Всеобщим злом незараженной, И этот клад ты потерял. Огонь любви первоначальной Ты в ней решился зародить И далее не мог любить, Достигнув цели сей печальной. Ты презрел всё; между людей Стоишь, как дуб в стране пустынной, И тихий плач любви невинной Не мог потрясть души твоей. Не дважды Бог дает нам радость, Взаимной страстью веселя; Без утешения, томя, Пройдет и жизнь твоя, как младость. Ее лобзанье встретишь ты В устах обманщицы прекрасной; И будут пред тобой всечасно Предмета первого черты. О, вымоли ее прощенье, Пади, пади к ее ногам, Не то ты приготовишь сам Свой ад, отвергнув примиренье. Хоть будешь ты еще любить, Но прежним чувствам нет возврату, Ты вечно первую утрату Не будешь в силах заменить.

К ***

О, полно извинять разврат! Ужель злодеям щит порфира? Пусть их глупцы боготворят, Пусть им звучит другая лира; Но ты остановись, певец, Златой венец не твой венец. Изгнаньем из страны родной Хвались повсюду как свободой; Высокой мыслью и душой Ты рано одарен природой; Ты видел зло и перед злом Ты гордым не поник челом. Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни: Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни, Ты пел, и в этом есть краю Один, кто понял песнь твою.

Прощанье

Прости, прости! О сколько мук Произвести Сей может звук. В далекий край Уносишь ты Мой ад, мой рай, Мои мечты. Твоя рука От уст моих Так далека, О лишь на миг, Прошу, приди И оживи В моей груди Огонь любви. Я здесь больной, Один, один, С моей тоской, Как властелин, Разлуку я Переживу ль, И ждать тебя Назад могу ль? Пусть я прижму Уста к тебе И так умру Назло судьбе. Что за нужда? Прощанья час Пускай тогда Застанет нас!

К приятелю

Мой друг, не плачь перед разлукой И преждевременною мукой Младое сердце не тревожь, Ты сам же после осмеешь Тоску любови легковерной, Которая закралась в грудь. Что раз потеряно, то, верно, Вернется к нам когда-нибудь. Но невиновен рок бывает, Что чувство в нас неглубоко, Что наше сердце изменяет Надеждам прежним так легко; Что, получив опять предметы, Недавно взятые судьбой, Не узнаем мы их приметы, Не прельщены их красотой; И даже прежнему пристрастью Не верим слабою душой И даже то относим к счастью, Что нам казалося бедой.

Смерть

Оборвана цепь жизни молодой, Окончен путь, бил час, пора домой, Пора туда, где будущего нет, Ни прошлого, ни вечности, ни лет; Где нет ни ожиданий, ни страстей, Ни горьких слез, ни славы, ни честей; Где вспоминанье спит глубоким сном, И сердце в тесном доме гробовом Не чувствует, что червь его грызет. Пора. Устал я от земных забот. Ужель бездушных удовольствий шум, Ужели пытки бесполезных дум, Ужель самолюбивая толпа, Которая от мудрости глупа, Ужели дев коварная любовь Прельстят меня перед кончиной вновь? Ужели захочу я жить опять, Чтобы душой по-прежнему страдать И столько же любить? Всесильный Бог, Ты знал: я долее терпеть не мог. Пускай меня обхватит целый ад, Пусть буду мучиться, я рад, я рад, Хотя бы вдвое против прошлых дней, Но только дальше, дальше от людей.

Волны и люди

Волны катятся одна за другою С плеском и шумом глухим; Люди проходят ничтожной толпою Также один за другим. Волнам их воля и холод дороже Знойных полудня лучей; Люди хотят иметь души… и что же? — Души в них волн холодней!

Звуки

Что за звуки! неподвижен, внемлю Сладким звукам я; Забываю вечность, небо, землю, Самого себя. Всемогущий! что за звуки! жадно Сердце ловит их, Как в пустыне путник безотрадный Каплю вод живых! И в душе опять они рождают Сны веселых лет И в одежду жизни одевают Всё, чего уж нет. Принимают образ эти звуки, Образ милый мне; Мнится, слышу тихий плач разлуки, И душа в огне. И опять безумно упиваюсь Ядом прежних дней И опять я в мыслях полагаюсь На слова людей.