— Благодарю за откровенность, — сказал я наконец.

Екатерина выпрямилась, вновь натянув на себя маску холодного достоинства.

— Что вы намерены со мной делать?

Прямой вопрос, заданный без дрожи в голосе, без мольбы во взгляде. Я невольно отметил её выдержку — немногие смогли бы держаться так после того, как увидели труп собственного отца.

— У вас есть родственники, к которым вы могли бы уехать? — вопросом на вопрос ответил я.

— Дальняя родня в Рязани. Мы не поддерживали близких отношений.

— Тогда у вас есть выбор: отправиться к ним или остаться здесь под надзором. Вы не пленница, однако до выяснения всех обстоятельств я предпочёл бы знать, где вы находитесь.

Терехова на мгновение задумалась, затем подняла подбородок с той надменностью, что, вероятно, была у неё врождённой.

— Я останусь. Это мой дом, и я не собираюсь бежать от него, как крыса с тонущего корабля.

Я кивнул, принимая её решение. В этой девушке было что-то, вызывавшее невольное уважение, — не красота и не происхождение, а внутренний стержень, который не сломался даже под тяжестью обрушившегося на неё горя.

— Федот, распорядись выделить княжне охрану и проследи, чтобы её не беспокоили.

Командир гвардии кивнул и вышел, уводя Екатерину. Я остался один в кабинете, глядя на мёртвого Терехова и размышляя о том, что услышал. Покровитель, стоящий выше князей, способный убивать неугодных и заметать следы… Если Екатерина права насчёт Голицына или Посадника, то я оказался в крайне неприятном положении. А если она ошибается — то где-то в тени скрывается враг куда более опасный, чем все, с кем я сталкивался до сих пор.

Боярская дума Мурома собралась в большом зале княжеского дворца через полтора часа после взятия города. Я стоял у возвышения, где ещё недавно восседал Терехов, и смотрел на две сотни человек, расположившихся на резных скамьях. Часть мест пустовала — кто-то погиб в сражении при Булатниково, кто-то бежал вместе с остатками армии, кто-то попросту не рискнул явиться, опасаясь расправы победителя.

— Князь Ростислав Владимирович Терехов мёртв, — начал я без предисловий. — Его тело обнаружено в кабинете. Ведётся расследование обстоятельств гибели.

По залу прокатился шёпот. Я видел, как переглядываются бояре — кто с облегчением, кто с тревогой, кто с плохо скрываемым торжеством.

— Хочу сказать прямо, — продолжил я, повысив голос. — Я не убивал вашего князя и не отдавал такого приказа. Если бы хотел его смерти от собственной руки, он бы стоял сейчас на площади в цепях, а не лежал в запертом кабинете со свёрнутой шеей. Я казнил Сабурова открыто и публично.

Тишина в зале сделалась осязаемой. Бояре переваривали услышанное, пытаясь понять, верить мне или нет. Впрочем, их вера меня мало заботила.

— Однако я не стану скрывать своих намерений — с Тереховым поступил бы точно так же. Он был приговорён к смерти задолго до того, как мои войска вошли в этот город. Взрывы в Угрюме, похищение людей для экспериментов, террор против мирного населения — за каждое из этих преступлений полагается эшафот. Кто-то лишил меня возможности свершить правосудие. Виновный будет найден.

Я обвёл взглядом собравшихся, отмечая лица, знакомые по донесениям Коршунова. Глава разведки хорошо поработал, собирая информацию о местной жизни задолго до начала войны.

— С этого момента Муромское княжество переходит под мою власть. Коронация состоится позже.

Боярин Овчинников, тот самый, которого я отправлял с условиями капитуляции, первым подал голос:

— Ваша Светлость, мы готовы обсудить условия…

— Условия не обсуждаются, — оборвал я его. — Они объявляются.

Рядом со мной стояла Ярослава, молчаливая и собранная.

Я кивнул Федоту, и четверо гвардейцев шагнули к скамьям, где сидели определённые люди.

— Боярин Анцифоров, казначей. Боярин Глинка, начальник городской стражи. Семёнов из канцелярии князя.

Названные побледнели, когда гвардейцы встали у них за спинами.

— Эти люди не просто поддерживали Терехова, — произнёс я, глядя на остальных бояр. — Они участвовали в его преступлениях. Анцифоров финансировал тайные лаборатории. Глинка обеспечивал отсутствие вменяемого расследования по поводу похищения людей. Семёнов подделывал документы, прикрывающие исчезновения. У меня есть доказательства, и они предстанут перед судом.

Троих увели. Оставшиеся бояре сидели неподвижно, словно кролики перед удавом.