Шрифт:
(Нетерпеливо перелистывая книгу, видит знак Духа Земли.)
Вот знак другой. Он чувства мне иные Внушает. Дух Земли, ты ближе мне, родней! Теперь себя я чувствую сильней – Снесу и горе я, и радости земные. Как будто бы вином живительным согрет, Отважно ринусь я в обширный Божий свет; Мне хочется борьбы, готов я с бурей биться – И в час крушенья мне ли устрашиться? Повсюду мрак и тишина, Меж туч скрывается луна, И лампа тихо угасает. Над головою в вышине Кровавый луч во мгле сверкает, И в кровь, стесняя сердце мне, Холодный ужас проникает. О дух, ты здесь, ты близок – о, приди! Как сердце бьется у меня в груди! Всем существом, души всей мощным зовом Я порываюсь к чувствам новым! Явись, явись мне – я всем сердцем твой! Пусть я умру – явись передо мной!(Закрывает книгу и таинственно произносит заклинание. Вспыхивает красноватое пламя, в котором является Дух.)
Дух
Кто звал меня? Фауст
(отворачиваясь)
Ужасное виденье!Дух
Я вызван мощным голосом твоим; К моей ты сфере льнул, ее ты порожденье – И вот… Фауст
Увы, твой вид невыносим! Дух
Не ты ли сам желал с тоской упорной Увидеть лик, услышать голос мой? Склонился я на зов отважный твой – И вот я здесь! Но что за страх позорный, Сверхчеловек, тобою овладел? Где мощный зов души, где тот титан могучий, Кто мир весь обнимал, кто мыслию кипучей Сравняться с нами, духами, хотел? Ты Фауст ли, кто звать меня посмел Всей силою души неосторожной? И что ж? Моим дыханьем обожжен, Дрожит, в пыли виясь и корчась, он, Как червь презренный и ничтожный! Фауст
Во прах перед тобой я не склонюсь челом, Знай: равен я тебе, дух пламенный, во всем! Дух
В буре деяний, в волнах бытия Я подымаюсь, Я опускаюсь… Смерть и рожденье – Вечное море; Жизнь и движенье В вечном просторе… Так на станке проходящих веков Тку я живую одежду богов. Фауст
Ты целый мир обширный обнимаешь: О деятельный дух, как близок я тебе! Дух
Ты близок лишь тому, кого ты постигаешь, – Не мне! (Исчезает.)
Фауст
(падая)
Не тебе! Но кому ж? Я, образ божества, Не близок и тебе!Стучатся в дверь.
Стучатся. Знаю я: помощник это мой! Погибло все! О смерть, о муки! Да, он пришел смутить видений чудный рой, Ничтожный червь сухой науки!Отворяется дверь. Входит Вагнер в спальном колпаке и халате, держа лампу в руке. Фауст с неудовольствием отворачивается.
Вагнер
Простите! Что-то вслух читали вы сейчас: Из греческой трагедии, конечно? Вот в этом преуспеть желал бы я сердечно: Ведь декламация в большой цене у нас! Случалось слышать мне, что может в деле этом Актер священнику помочь своим советом. Фауст
Да, если патер ваш актер и сам, – Как мы нередко видим здесь и там. Вагнер
Что ж делать? Мы живем всегда в уединеньи; Едва по праздникам покинешь свой музей, И то, как в телескоп, свет видишь в отдаленьи. Без красноречия – как нам учить людей? Фауст
Когда в вас чувства нет – все это труд бесцельный; Нет, из души должна стремиться речь, Чтоб прелестью правдивой, неподдельной Сердца людские тронуть и увлечь! А вы? Сидите да кропайте, С чужих пиров объедки подбирайте – И будет пестрый винегрет Поддельным пламенем согрет. Когда таков ваш вкус, – пожалуй, этим Вы угодите дуракам и детям; Но сердце к сердцу речь не привлечет, Коль не из сердца ваша речь течет. Вагнер
Нет, лекций красота дает-таки успех! Но в этом, признаюсь, я поотстал от всех. Фауст
Ищи заслуги честной и бесспорной! К чему тебе колпак шута позорный? Когда есть ум и толк в словах у нас, Речь хороша и без прикрас. И если то, что говорится, дельно – Играть словами разве не бесцельно? Да, ваши речи, с праздным блеском их, В обман лишь вводят вычурой бесплодной. Не так ли ветер осени холодной Шумит меж листьев мертвых и сухих?