(Полисмен гонит их.)

П о л и с м е н. Пошли, пошли. Что они говорят? Что они говорят, щенята!

(Появляются уличный торговец и пророк мистической секты.)

Т о р г о в е ц. К последней стачке. Новейшее изобретение! Незаменимо для женщин и девушек!

П р о р о к. Вниманию женщин и девушек, покинутых красными! Брикстрит, 33. Орден Элевзиринанского экзотизма.

Т о р г о в е ц. По системе древнегреческого поэта Аристофана, Олисбос октодактилос.

П р о р о к. Мистические утешения для вдов и вдовцов. Орден Элевзиринанского экзотизма. Посвящения. Литургии, помазания, две серии в вечер.

Т о р г о в е ц. Олисбос октодактилос.

П р о р о к. Элевзиринанский экзотизм.

П о л и с м е н. Назад, назад, сверните в переулок!

(Входят акушерки, священник, фабрикант.)

Ф а б р и к а н т. Пропустите нас к сенату. Мы требуем, чтобы нас выслушали.

А к у ш е р к а. Не умирать же нам с голоду. Я спрашиваю, что теперь делать мне, опытной акушерке? Никто не желает рожать.

С в я щ е н н и к. Совершенное падение. Ни крестить, ни венчать. Я спрашиваю, зачем я окончил Коллегию в Нью-Джинг-Тоне?

Ф а б р и к а н т. Вы хотите, чтобы пропали, сгнили, развалились на моих складах замечательнейшие семейные постели усовершенствованного образца?

А к у ш е р к а. Пусть они рожают.

С в я щ е н н и к. Венчаются.

Ф а б р и к а н т. Покупают семейные постели.

Т о р г о в е ц. Олисбос октодактилос!

П р о р о к. Элевзиринанский экзотизм!

П о л и с м е н. Нельзя, нельзя. Не толпитесь! Сверните в переулок. Ваше преподобие, отойдите! Джек, Джон, осадите! Что там еще?

(Входит похоронная процессия. В толпе - Гэз.)

П о л и с м е н. Осадите! (Слышен рожок.) Ах, боже мой, опоздали. Автомобиль короля нефти.

(Входит Джулиус Макферсон.)

М а к ф е р с о н. Почему задержали мою машину, полисмен?

П о л и с м е н. Вот - красные.

М а к ф е р с о н. Что красные?

П о л и с м е н. Похороны - самоубийца. Молодой рабочий.

М а к ф е р с о н. Имя не важно. Очистите улицу.

П о л и с м е н. Очистите улицу!

Р а б о ч и е. Снимите шапки!

М а к ф е р с о н. Рабочие американского города. С вами говорит Макферсон. Вы знаете меня.

(Ропот рабочих.)

М а к ф е р с о н. Что вывело вас на улицу?

(Ропот.)

По какому праву вы останавливаете движение?

Г э з (выходит вперед). По праву умирающих, хоронящих своих мертвецов.

Г о л о с а. Гэз.

М а к ф е р с о н. А, Гэз! Рад увидеть вас. Макферсон.

(Гэз молчит.)

М а к ф е р с о н. Ложь!

Г э з. Что?

М а к ф е р с о н. Ложь! Разве вы монах? Святой, новый Христос, как вас называют?

Г э з. Не святой!

М а к ф е р с о н. Еще бы! Волчьи глаза, красные губы, цепкие руки! Вы чувственны, Гэз! Еще не рождалось человека более чувственного, чем вы. И эти ваши спутники - они волки, а не отшельники.

Г э з. Кто мы, - это все равно, но мы уничтожим вас.

М а к ф е р с о н. Как? А митральезы, огнеметы, истребители! Движущиеся башни, нитроглицерин? Вы забываете о правительственных арсеналах американского города, о золотых подвалах Илиона? Чем вы можете грозить нам?

Г э з. Вы знаете чем, - своей смертью.

М а к ф е р с о н. Болтовня! Вы - волки, жадные и голодные, завистливые.

Вы голодны! Вот вам доллар, пропейте его, Гэз! Вы жадны, возьмите перстень - это настоящий изумруд!

Вы завистливы, - вот вам золото, горстями, - наймите себе танцовщицу, Гэз!

(Бросает золото.)

Г э з. Вы издеваетесь?

М а к ф е р с о н. Нет, я покупаю вас и его.

Г э з. А мы уничтожим вас! (Бросает ему золото обратно.) Этот бедный самоубийца, которого вы и в гробу преследуете своим подлым золотом, это только начало мирового листопада.

Двадцатое столетие - великие сумерки земли! Вы осквернили землю жестокой и глупой своей властью. В вашем жестоком сердце и глупой голове не родится ни одна властная, ни одна царская мысль. Царскую мысль даем мы вам, - мысль об уничтожении.

Мы ненавидим вашу землю! Воздух, перерезанный проволокой ваших дьявольских нервов, море, рассекаемое вашими Лузитаниями, солнце, отражающееся в окнах ваших дворцов. Мы ненавидим вашу землю, - пусть же она обратится в Сахару, в тундру, в Гоморру и Содом. Пусть она замерзнет, загниет болотами, сгорит!