Рассказ старого Макса произвел на меня сильное впечатление. Мне просто не верилось, что такого чудесного человека, как Рубен, может совсем испортить какой-то глоток вина. Я даже подумал, что Макс, по обыкновению стариков, немного сгущает краски. Вскоре, однако, я вынужден был убедиться в его правоте на собственном опыте.

Была середина апреля. Нам оставалось прожить под началом Рубена всего каких-нибудь две недели, когда в нашем поместье произошло два важных события. Во-первых, настала пора перед приездом хозяев отдать в ремонт маленькую карету для одного коня. Во-вторых, у кузена Блентайра, который был полковником и состоял на военной службе, кончился отпуск.

Оба дела решили объединить. Рубен запряг меня в маленькую карету. Сначала мы отвезли полковника к поезду. Потом Рубену следовало оставить карету у мастера и верхом на мне возвратиться в поместье.

Кузена Блентайра доставили на вокзал без каких-либо происшествий. Он погладил меня на прощание, а потом протянул Рубену деньги.

— Купишь на это подарки жене и детям, — сказал полковник. — И пожалуйста, не давай юным джентльменам слишком часто ездить на этом коне. Они еще молоды. Могут не уберечь его. Только одна леди Энн умеет с ним хорошо обращаться.

Рубен был с этим совершенно согласен, и я знал, что он обо мне превосходного мнения. Распрощавшись с полковником, кучер быстро доехал до каретного мастера. Затем он меня оседлал, и мы с ним поехали в гостиницу «Белый лев».

— Накорми его хорошенько и дай отдохнуть. — Рубен вручил мой повод конюху из гостиницы. — К четырем часам оседлаешь.

На этом он удалился перекусить в трактир. В четыре часа Рубен не вышел. И в половине пятого тоже. Только когда часы пробили пять, он нетвердой походкой подошел к конюху из гостиницы.

— Я задержался, — странным голосом принялся объяснять он. — Друзей повстречал. Выеду в шесть.

Конюх сказал ему, что одна подкова у меня на ноге совсем разболталась.

— Плевать! — грубо отвечал ему Рубен. — И вообще, не лезь в чужие дела. Сам разберусь с этим дома.

Я не поверил своим ушам. Состояние наших подков всегда волновало Рубена Смита. Увы, это был только первый сюрприз из множества. Наш кучер не появился ни в шесть, ни в семь, ни в восемь. Он покинул трактир только в девятом часу. Кликнув меня чересчур громким голосом, Рубен зачем-то обругал конюха и с трудом уселся в седло.

— Осторожнее, мистер Смит, — заботливо предостерег его хозяин гостиницы.

Рубен в ответ обругал и его.

Едва мы проехали город, он погнал меня галопом по темной дороге. Я несся вихрем, но он все равно зачем-то больно хлестал меня по бокам.

Луна еще не взошла. В темноте я не очень хорошо разбирал дорогу. Ноги мои все время попадали на острые камни. Подкова на передней ноге совсем разболталась. Вскоре я ее потерял. Это произошло у городской заставы. К несчастью, дорогу около нее недавно засыпали свежим гравием. Гнать по такому грунту коня, у которого нет подковы, было никак нельзя. Я попытался напомнить об этом Рубену Смиту и немного замедлил ход. Но в ответ на меня обрушились удары хлыста.

Я был вынужден нестись во весь дух несмотря ни на что. Бока мои горели от непрестанных ударов. Рубен Смит осыпал меня отвратительной бранью. А я бежал все вперед и вперед. Конечно, для моего копыта бесследно такое пройти не могло. Кончилось тем, что на нем появилась трещина. В нее попали острые камни. Это было ужасно. Как только мое больное копыто касалось дороги, все тело пронзала боль. Ни одна лошадь не смогла бы такого выдержать. Я вдруг споткнулся и, как подкошенный, рухнул на оба колена. Рубен Смит перелетел через мою голову и камнем упал на дорогу.

Некоторое время спустя я сумел встать на ноги. В небе ярко светила луна. Я сразу увидел Рубена Смита. Он распростерся на несколько ярдов дальше меня. Время от времени он издавал громкие стоны. Я понял, что Рубен сильно разбился. У меня тоже страшно болели колени. Но мы, лошади, привыкаем переносить страдания молча. Я просто стоял в тишине и прислушивался. Смит вновь громко застонал. Я внимательно поглядел на него. Он стонал, но совершенно не двигался. Мне ни ему, ни себе помочь было нечем.

Я начал вслушиваться в ночную тьму. Как я надеялся уловить вдали стук колес экипажа, или топот копыт, или хоть поступь ночного прохожего. Но это была плохая дорога. Она и днем-то почти всегда пустовала. В такое же позднее время сюда могло занести кого-нибудь только чудо.

Вскоре я это понял и, оставив надежду на помощь, стал просто наслаждаться тишиной теплого весеннего вечера. Вдалеке послышалась песнь соловья и почти тут же смолкла. Я поглядел на луну. Мимо нее в вышине плыли светлые облака. Краем глаза я уловил сбоку какую-то тень. Это большая коричневая сова беззвучно вспорхнула с высокой изгороди.