Шрифт:
– Приветик! – сказал Витковский и с маху сел на стул. – Знакомьтесь. – Он оглянулся, протянул руку к спутнику. – Мой друг. Мировой парень.
«Мировой парень» дернул головой, вынул руку из кармана и протянул Наташе.
– Юрий Алов. Привет, ребята. – Он старательно произносил каждую букву. – Разрешите присесть?
– Да садись, чего ты...
Витковский рванул от соседнего столика пустой стул, с грохотом подвинул. Алов откинулся на спинку, снова сунул руку в карман и стал там чем-то побрякивать – ключами или мелочью.
– Как вам понравился балет? – всё так же выговаривая каждую букву, спросил Алов у Наташи.
– Очень! Очень понравился!
– А мне, знаете, не очень... Меня, собственно, пригласили просмотреть, чтобы написать рецензию. Но я, по-видимому, откажусь – ничего особенного...
– А вы...
– Я по профессии журналист... Ну и приходится иногда заниматься вопросами, которые, так-скать, не в сфере моих интересов...
Он говорил медленно, отчетливо, побрякивал чем-то в кармане и лениво поглядывал из-под опущенных век. Глаза у него были тоже желтоватые, кошачьи.
Витковский всё время порывался что-то сказать, но никак не мог собрать губы. Он сжимал, мял их горстью, но как только убирал руку, лицо опять разъезжалось.
– Ребята, – проговорил он наконец, – пошли к нам. У нас там мировые парня. Пошли – выпьем. Пошли?
– Тебе уже хватит. По завязку, – сказал Виктор.
– Кому? Мне? – Витковский обиделся.
– Что это вы читаете? – Алов взял книжку, полистал. – Завидую. Мне, к сожалению, уже некогда. Пройденный этап. Приходится самому писать.
Лежавший в книжке платок упал на землю. Наташа покраснела – сумочки у неё не было, книжка служила сумочкой.
– Я извиняюсь, – сказал Алов и подал платок.
Наташа затолкала его в манжет рукава и покраснела ещё больше.
Витковскому снова удалось собрать губы.
– Нет, ты скажи, кому хватит? Мне, да?
Сидящие за соседними столиками начали оглядываться. Перехватив насмешливые взгляды, Наташа потупилась.
– Сейчас всё будет в порядке, – сказал тихонько Алов и хлопнул Витковского по плечу. – Олег, ребята зовут. Пошли.
Витковский поднялся и, хватаясь за спинки стульев, побрел к своему столику.
– Надеюсь, знакомство наше продолжится. Привет! – сказал Алов Наташе и, оглядываясь на левую пятку, пошел следом.
Алексей облегченно выдохнул воздух.
– Он в самом деле журналист? Настоящий? – спросила Наташа.
– В нашей многотиражке работает.
– А что он пишет?
– Он и про Лешку писал, – сказал Виктор. Толстые губы его расползлись в предательской ухмылке.
– Правда? Почему ты не рассказывал?
– А, пустяки! Чего там рассказывать, – отмахнулся Алексей и пнул под столом Виктора.
Подошел плешивый официант, помахал над скатертью мятым полотенцем так, что все крошки остались на месте, вынул маленький блокнотик и, покатывая огрызок карандаша между указательным и большим пальцем, приготовился писать.
Ну конечно, это он! Только вроде стал меньше ростом и как-то ссохся, что ли. Налитые когда-то щеки обвисли, как брыла у лягавой собаки. Под глазами мешки. Большой жабий рот скорбно сжат и стал похожим на куриную гузку.
– Мороженое, ситро и две кружки пива, – сказал Виктор.
– Водочки не желаете?
– Нет.
Официант вздохнул, спрятал блокнотик и повернулся, собираясь уходить.
– Дядя Троша! – негромко окликнул Алексей.
Официант оглянулся, недоуменно шевельнул бровями. Рот его дрогнул, в глазах что-то мелькнуло и тут же погасло.
– Не узнаешь?
– Лешка... Алексей! Господи!
Он по-бабьи всплеснул руками, затоптался на одном месте.
– Как же ты?.. Господи, бож-же ж мой... Да разве признаешь?!
Неподалеку за столиком громко застучали по тарелке.
– Сию минуту! – откликнулся дядя Троша. – Бож-же ж ты мой... – повторил он, переступая с ноги на ногу. – Вот так встреча!.. Я сей минут, сей минут! – и засеменил к столику, за которым ещё требовательнее застучали.
– Кто это? – спросил Виктор.
– Жаба. Дядька двоюродный.
– Тот самый? От которого убежал?
– Тот самый. Помнишь, – повернулся Алексей к Наташе, – я рассказывал, как он меня избил и я убежал? – Наташа кивнула. – Сильно я его тогда боялся. И ненавидел. Пожалуй, даже больше ненавидел, чем боялся.