Она возобновила занятия боевыми искусствами – джиу-джитсу, крав-мага[6], – посвящала тренировкам несколько вечеров в неделю, чтобы выпустить пар. Еще ходила в стрелковый клуб, хотела превратить себя в совершенную боевую машину, неуязвимую, не ведающую сомнений. Но всего этого оказалось мало. С самого начала ей было ясно: доводить себя до физического и умственного изнеможения – это не терапия, а способ ненадолго снять симптомы.

Надо поработать. Уйти в расследования с головой, и станет легче.

Людивина забросила маркер на холодильник.

Все полтора года она изучала психологию самых извращенных убийц. Читала книги, слушала публичные лекции, ходила на вечерние курсы, чтобы понять, с чем имеет дело. Все выяснить, чтобы успокоиться. В свое время ей попадались жуткие экземпляры, и, чтобы избавиться от их призраков, она решила препарировать души. Сделать вскрытие, чтобы унять свои тревоги, рассеять кошмары, посмотреть научным, медицинским взглядом на этот почти детский страх перед чудовищами. Справиться с чувствами, подавить неврозы и преобразовать энергию ужаса в чистое знание. От эмоционального восприятия перейти к сухой аналитике.

Но эмоции часто брали верх, они выскакивали как черт из табакерки, требовали выкрутасов, желаний, впечатлений. Нельзя взять и задушить в себе то, что делает тебя живым. Так гораздо лучше, но слишком уж больно.

Наставник говорил: чтобы понять демонов этого мира, нужно изучить темную сторону, на которой они живут. А путешествия на ту сторону не обходятся без риска.

На журнальном столике в гостиной запел и завибрировал мобильный телефон. Звонил Сеньон, ее напарник.

– Птичка моя, у нас сегодня полевые стрельбы, – сразу обрадовал он.

– Что случилось?

– Ночью ожидается гоу-фаст[7], бригада по борьбе с наркотиками перехватила инфу на прослушке. Контртеррористы[8] загружены под завязку, они не могут отреагировать так быстро, а полковник не хочет лишить нас заслуженных лавров, так что мы все участвуем. Рандеву в двадцать ноль-ноль на летучке.

А дела-то налаживаются, подумала Людивина.

Помощь бригаде по борьбе с наркотиками не относилась к числу любимых занятий Людивины, но оперативная работа сейчас отнюдь не повредит. И потом, нужно взглянуть правде в глаза: расследования вроде дела Герта Брюссена и Маркуса Локара случаются раз в столетие. Это было фантастическое дело, рядом с ним раскрытие убийства кажется банальным. Но жизнь-то продолжается, надо находить интерес в мелочах, в рутине и повседневности. А уж это она умеет, что доказывала не раз. Стоит ей сосредоточиться на каком-нибудь деле, оно становится главным в жизни, и тогда она вгрызается в него яростнее, чем голодный питбуль в кость.

Гоу-фаст, значит. В таком она еще не участвовала, для нее это будет премьера. Сотрудники отдела расследований парижской жандармерии часто рассказывали, как среди ночи машины несутся на запредельной скорости, чтобы поскорее проскочить трассу. Одна впереди, с разведчиками, которые следят, нет ли фликов, вторая, с грузом, в нескольких километрах позади. Обе выжимают двести с лишним километров в час. Перехват таких наркокурьеров – сложнейшая операция, которую надо проводить с хирургической точностью, без права на ошибку. По-другому на таких скоростях нельзя.

Это будет отличный опыт. И возможность хорошенько прочистить мозги.

Людивина растянулась на диване, прислушиваясь к глухой боли в висках.

У нее еще полдня на то, чтобы прийти в себя.

Более чем достаточно.

2

Конусы света стремительно скользили по дорожному полотну, вычерчивая желтую линию – санитарный кордон, отделяющий эту скоростную зону от тьмы. Огоньки задних фар смазывались влево, рассеянные скоростью.

Три матово-черных «Порше Кайен GTS» парижской жандармерии, почти неразличимые даже в пятнах фонарей, двигались по трассе А1, готовые без усилий нагнать цель. Все три автомобиля были конфискованы у наркоторговцев и в соответствии с недавним законом переданы силовым структурам для того, чтобы те могли бить врага его же оружием.

Людивина оттянула ворот бронежилета с белой надписью «Жандармерия» на животе и спине – он давил на грудь. Пошевелила пальцами в новеньких ботинках «гортекс», которые специально надела из-за их надежного сцепления с асфальтом. Вместе с ней в «кайене» находились еще трое в таких же жилетах и тоже с табельными пистолетами. Помповые ружья лежали в багажнике. Все ее напарники были из бригады по борьбе с наркотиками парижского отдела расследований. Полковник сидел в первом «кайене», Сеньон – в замыкающем.

Летучка была, как и полагается, короткой и ясной. Из перехваченных телефонных переговоров стало известно, что ночью ожидается переброска большой партии наркотиков из Лилля. Три месяца слежки, и вот подвернулся шанс арестовать максимальное число бандитов за несколько часов. Это крупная рыба, сказал полковник. Цель – взять их на месте преступления, чтобы сразу засадить за решетку. Остальных членов наркосети арестуют по квартирам завтра в шесть утра.

Вопреки тому, что думала Людивина, гоу-фасты редко проходили на рискованной скорости. Бандиты перевозили товар на мощных автомобилях, способных в критических ситуациях выдать максимум и оторваться от полицейских или конкурентов в засаде, но большую часть пути они ехали как обычно, чтобы не привлекать внимания, с разведчиком впереди. Полковник все объяснил подробно. Во время полицейских операций разведчика часто пропускали, чтобы не спугнуть подельников в автомобиле с наркотиками. Потом его перехватывали полицейские на мотоциклах или арестовывали на следующий день дома. Но на этот раз команде Людивины было поручено остановить разведчика, и в помощь им дали двух мотоциклистов из отдела расследований. То есть Людивина не участвовала в главных событиях, и ее это нервировало.