Америка, такая Америка.

На видео, судя по всему, совершается какой-то обмен. Возможно, речь идет о наркотиках, но такие вещи, как кокаин или героин, не более чем детские забавы, когда речь идет о человеческих органах. Называйте это интуицией, если хотите, но никто из них не производит впечатления наркомана.

Перебираю различные программы, пока наконец не нахожу запись двухнедельной давности с камеры Nest, установленной на жилом доме. К нему подъезжает красный «Камаро», и из машины выходят все четверо.

В двери показывается пожилая женщина, которая оживленно машет им рукой. Камеры этой фирмы пишут звук, поэтому, когда доносится ее голос, становится очевидно, что владелица этого дома либо близкая родственница кого-то из них, либо что-то в этом духе.

Она громко и шумно приветствует их, и мужчины тянутся к ней, словно маленькие мальчики к бабушке.

– Никогда не перестану удивляться тому, как вы выросли! – восклицает она, обнимая сначала Райкера, а затем остальных.

– Привет, мама Ти, – произносит Дайр, улыбаясь ей.

Он обнимает женщину за плечи, а другой рукой ерошит ее короткие седые волосы. Она с любовью отчитывает его, а потом они исчезают в доме, и их голоса стихают.

Закрыв программу, я открываю браузер и смотрю кратчайший маршрут обратно в Портленд. Похоже, я собираюсь провести там много времени.

– Ты едешь к ней?

Я поворачиваю голову и краем глаза замечаю неодобрительное выражение лица Джея.

– А куда еще мне ехать?

– Ты их разозлишь.

– Я не собираюсь причинять ей вред, – нахмуриваюсь я.

– Думаешь, это будет иметь значение? Твоего присутствия будет достаточно.

Разворачиваюсь на стуле, откидываюсь на спинку и скрещиваю руки на груди.

– Я что, выгляжу чертовски напуганным?

Он откидывает голову назад и резко вздыхает.

– Мы все знаем, что ты крутой парень, Зейд. Но дело не в этом.

Я вытягиваю руку и бью его по бедру за то, что он так саркастически отзывается обо мне. Джей ойкает.

– Дело в том, что это самый быстрый вариант. Я дам им очень вескую причину найти меня и позабочусь о том, чтобы мы пришли к взаимовыгодному соглашению. У меня нет времени изучать все тонкости черного рынка. Это чертовски сложно, и последние несколько лет я уделял внимание в основном перекупщикам девушек. Адди могут продать в любой момент, если уже не продали, так что мне нужно подстраховаться. Пока я пытаюсь разыскать место, где ее держат, мне нужны люди, которые смогут предупредить меня, если ее перевезут.

Джей вздыхает, понимая, что я все равно поступлю так, как хочу.

– Ладно. Только не обижай ее.

Ухмыляюсь.

– Не волнуйся. Дамы меня любят.

– Убирайся из моего дома немедленно, урод! – кричит Тереза, также известная как «мама Ти», тыча в меня пальцем. – Ты думаешь, что можешь просто так ввалиться в мой дом? Кем ты себя возомнил?

Я откидываюсь на спинку дивана и ерзаю задницей, пока не устраиваюсь поудобнее.

– Очень отчаянным человеком, Тереза Бейкер, – отвечаю я, небрежно оглядывая дом.

У нее уютное жилище, все лежит на своих местах. Стены кремового цвета в тон диванам, бордовые картины с цветами висят на идеальном расстоянии друг от друга, деревянная мебель с коричневыми поверхностями, блестящими так, будто она вытерла с них пыль всего две секунды назад, белая птичья клетка в углу, в которой щебечет маленький Твити [5] .

Интересно, а кот Сильвестр у нее тоже есть?

Она усмехается:

– И какое отношение это имеет ко мне?

– Вы знаете нескольких парней, с которыми мне очень нужно побеседовать. Имя Райкер вам о чем-нибудь говорит? Слейд, Дайр, может быть, Кейс?

Ее лицо заметно бледнеет, а тонкие красные губы приоткрываются, пока она силится найти ответ.

Слишком медленно, мама Ти.

– Звони им. Пусть едут сюда. Это все, что мне нужно.

Она разражается веселым смехом.

– Ты ведь в курсе, что они убьют тебя, да?

– С чего бы им делать это? Мы же просто хорошо проводим время.

Она бросает на меня неприязненный взгляд, садится в кресло и берет трубку телефона. Наверное, она одна из тех пятнадцати людей в мире, которые до сих пор используют стационарный телефон.

Ее зеленые глаза колют меня, словно остро заточенные ножи, пока она прижимает трубку к уху. И я широко улыбаюсь ей в ответ, хотя, боюсь, улыбка вышла несколько диковатой.

– Приезжай ко мне, живо. И захвати своих братьев, – говорит она, когда кто-то на том конце отвечает, и с раздражением смотрит на меня. – Нет, я не ранена, – быстро заверяет она. – Но здесь человек, который хочет вас видеть.

Судя по всему, он сразу соглашается, потому что после этого мама Ти без лишних слов кладет трубку. Несколько агрессивно. И наступает неловкая тишина. Она не сводит с меня злобного взгляда.