— Не нужно, господин ротмистр, — ледяным тоном произнёс Спицын, внешний вид которого был весьма растрёпан. Галстук болтался на плече, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. — Возникло недопонимание. Мой подчинённый и студент группы, у которой с этого дня я числюсь куратором, не смогли дотерпеть до аренного комплекса, где должны были провести занятие. Я непременно с этим разберусь и накажу их.

— Кхм, — нахмурил кустистые брови исполин, поигрывая желваками. Он определённо знал Спицына. И более того, уважал его, это было видно во взгляде. — В таком случае, вопросов не имею. Разберитесь уж с ними, Евгений Евгеньевич, а то развели тут брожения и шатания! Дисциплину разлагают! Если хотят выбить друг из друга дурь, то пусть делают это в другом месте!

— Непременно, господин ротмистр, — кивнул куратор, одарив Ильина убийственным взглядом. Тот криво улыбнулся, убрал нож и сделал вид, что всё это время смотрел на небо и вообще не при делах. Ещё и тихо посвистывать начал. — Благодарю, что вошли в положение.

Командир дежурной группы махнул рукой, гаркнул на своих бойцов и повёл их обратно. Зрители тоже начали расходится, шушукаясь между собой, а ребята с беспокойством смотрели на меня и ждали. Я кивнул им, одними губами прошептав, что всё хорошо. Они вроде бы поняли. Толик кивнул в ответ и повёл девчат обратно в казарму.

Чувствуя, как подрагивали от напряжения руки, а в ноги словно набили ваты, я медленным шагом направился к Спицыну. Энергии в ядре не осталось ни капли, вся потратилась, а энергетические каналы горели огнём, но сознание было ясным.

Я привычным жестом из прошлой жизни положил ладонь на рукоять меча и к некому удивлению почувствовал, как мне по пальцам ударили слабым разрядом тока. Не больно, нет, а будто бы Алая Роза так выразила своё недовольство, что я не воспользовался ею. Вот только было у меня стойкое чувство, вложенное в голову самим мечом в момент боя, что если бы я вынул Алую Розу из ножен, то наша драка с Арсеналом перешла бы в разряд смертельной битвы.

— Не любишь мужчин, останавливающихся на половине пути? — шепотом произнёс я, практически подойдя к Спицыну и Арсеналу. Звучало пусть и двусмысленно, но точно.

— Ты глянь, командир, он уже с ней разговаривает! — весело хохотнул Арсенал, услышав меня.

— Замолчи, Ильин, это приказ, — прошипел Спицын и тот сразу же заткнулся, став серьёзным. После чего куратор обратился ко мне: — Рад, что вы в порядке, Константин Викторович. Я прошу принять извинения за действия моего подчинённого. Он не желал вам зла, просто, — скосил он взгляд на Арсенала, но тот сделал постную мину и не реагировал. — оказался слишком несдержан.

— Извинения приняты, Евгений Евгеньевич, — скупо кивнул я. Смысла обострять конфликт не было, а судя по ранее услышанным словам можно было сделать конкретный вывод: — Этот человек один из будущих преподавателей нашей группы?

— Да, — ответил куратор. — Ильин Роман Ильич отставной гвардеец Его Императорского Величества…

— А ещё трёхкратный победитель мирового турнира по фехтованию, ветеран Червоточины и бывший Восьмой Меч нашего батюшки государя, — принялся хвастаться Арсенал, нарушив приказ и перебив командира. — А ещё просто красавчик, любитель женщин и тот, кто сделает из вас, олухов, настоящих воинов!

Спицын приложил ладонь ко лбу, медленно вдохнул и также медленно выдохнул сквозь зубы.

— Ильин.

— Да, командир? — широко оскалился молодой парень, за плечами которого оказались отнюдь не юные достижения. — Хочешь похвалить, что я уже проверил его? Да ладно, не стоит! Мне не сложно!

— Нет, Рома, — обманчиво мягким голосом заговорил куратор и от этого Арсенал как-то сразу замолчал, с опаской покосившись на своего командира. — Я хочу, чтобы ты пошёл в выделенную тебе комнату в казармах, закрылся там и не показывал своего носа без моего Приказа.

Последнее слово было сказано таким тоном, что если Арсенал нарушит его, то… мне бы стали очень интересны последствия. Что-что, а Спицын умел внушать, это было видно невооружённым взглядом.

— Всё понял, Рома? — вкрадчиво поинтересовался куратор.

— Так точно! — вытянулся по струнке Арсенал, но не удержался и в присущей ему манере добавил: — Есть свалить подальше и не отсвечивать!

Я только и успел моргнуть, как того уже не было. Остался лишь лёгкий порыв ветра, от которого галстук Спицына перекинулся на другое плечо.

И всё-таки этот Ильин быстр. Даже очень быстр. Кутузов ему со своим даром тела уступал в разы.

Возникла абсолютная тишина. Куратор не торопился уходить или говорить, а был очень задумчив, смотрел в одну точку. Но вот Спицын отмер, повернулся ко мне и первым делом взглянул на меч.

— Вижу, вы обзавелись мечом, Константин Викторович, — кивнул он.

— Да, Евгений Евгеньевич. И по поводу него у меня есть к вам вопросы.

— Понимаю, но пока оставьте их при себе, — сразу же обозначил мужчина границу, лишь подтвердив мои прошлые догадки, что ответов я сейчас не получу, как бы не хотел. — Единственное, что вам нужно знать — отныне и на протяжении всей учёбы, этот меч ваш. И мой вам совет, Константин Викторович, — пристально посмотрел он мне в глаза. — В бою пользуйтесь лишь им и никаким более оружием, будь то огнестрел или другой меч.