Голоса из свиты Ёлкина:

– Ай! Во колотит-то!

– Мама, роди меня обратно!

Голос Татьяны:

– Папа, с тобой всё в порядке?

Голос Ёлкина:

– Эт чё, промахнулись никак? Кажись, мы тогда попали, когда я под наркозом лежал.

Голос Геньки:

– Ё-моё, проклятые империалисты - на отечественном сырье работать нужно! Не та реакция пошла...

– Геня, ты так не шути...

Вдруг откуда-то возник знакомый для всех голос:

– Я благодарю вас, товарищи, за оказанную мне поддержку. Надеюсь, вы правильно сделали свой выбор, и я постараюсь оправдать ваше доверие в лице президента России...

Постепенно темнота рассеялась, вихри времени утихомирились, легли в свои русла. Борис Николаевич со свитой, Генька со своей машиной оказались на том же месте, откуда начали путешествие. Все стали оглядываться по сторонам, друг на друга и ощупывать себя.

– Ну чё, с прибытием, что ли?
– неуверенно поздравил окружающих Ёлкин.

– Спасибо...

– М-да...
– ещё более неуверенно промямлила свита.

– А чей это голос мы сейчас слышали?
– спросил Борис Николаевич.
– Что-то уж очень знакомый... Но не мой. И чего это он говорил от лица какого-то президента России? В России пока только один президент - это я.

– У меня мороз по коже пробежал от его голоса, - признался Валентин Юнашев.

– И у меня, - согласился Сергей Ястребженский.

– Что-то уж очень знакомый...
– ревностно перебирал в памяти Борис Николаевич.
– Никак не вспомню. С этим перемещением в голове все перемешалось.

– Геннадия Андреевича Зюзюкина это голос!
– сказала Татьяна, начинавшая о чём-то догадываться.

– Он, родимый, - осклабился Генька.
– У нас в девяносто шестом вся Сибирь за него голосовала.

– Ну и... чё, выбрали что ли?
– недоумённо спросил Ёлкин.

– Вас же выбрали!
– удивился Генька.

– Гений Иванович, вы что же нас в виртуальный мир перенесли?
– с опаской поинтересовался Бородкин.

– Да я, вообще-то говоря... и сам не знаю, куда нас занесло, - почесал в затылке Генька.
– Немножко не та реакция пошла... А SОНЬКА моя с норовом...

Все находящиеся в лаборатории с опаской переглянулись.

– Будем считать, что Геннадий Андреевич затесался в эфир случайно, - успокоил всех Ястребженский.
– Вы же знаете, Борис Николаевич, как захламлён эфир.

– Ну хорошо, - повеселел Ёлкин.
– Значит, расходимся по своим местам и принимаемся за работу. «Нас ждут великие дела!» - как говорил король Зигфрид.

– Фридрих, папа, - поправила отца Татьяна.
– Так говорил Фридрих Великий, король Пруссии.

– Ладно, в кого только ты умная такая, понимаешь. Так говорю я, первый президент России: нас ждут великие дела!
– повторил Ёлкин и решительно направился к выходу.

Свита поспешила вслед за ним.

И вот, целеустремлённо шагая в окружении команды по кремлёвскому коридору к своему кабинету, Борис Николаевич вдруг увидел, что навстречу ему движется такая же группа людей. Из-за своей начинавшейся близорукости Ёлкин не смог разглядеть кто возглавлял эту группу. Но то, как бодро они шагали, очень не понравилось Борису Николаевичу. У дверей в кабинет, на котором красовалась табличка «Президент Российской Федерации Борис Николаевич Ёлкин», обе команды встретились: во главе второй команды оказался Геннадий Андреевич Зюзюкин! От неожиданности и такой наглости у Бориса Николаевича и всех его сотоварищей поотвисали челюсти.

– Ах вот вы где, Борис Николаевич!
– первым воскликнул Геннадий Андреевич, чему-то ужасно обрадованный.
– Это хорошо, что вы сами явились для передачи дел, а то мне сообщили, что вы больны. Простужены, так сказать, - с иронией уточнил Геннадий Андреевич.

– Для передачи чего?
– пришел в себя Ёлкин.
– Для передачи кому?

– Мне, мне, - наслаждаясь произведённым эффектом, повторил Зюзюкин.
– Для передачи дел мне, Борис Николаевич. Я понимаю вас: не так-то просто, наверное, расстаться с ...
– Геннадий Андреевич стал подыскивать более деликатное выражение, - ... с таким постом.

Ёлкин и его окружение снова погрузились в легкий шок.

– Простите, а какой нынче год?
– догадалась, наконец, поинтересоваться Татьяна.

– Ха-ха-ха!
– расхохотался Зюзюкин, и вся его свита подобострастно развеселилась.
– Шутку я оценил. Да, вы правы: ваше время истекло. Ну что ж, справка персонально для вас: сейчас июль двухтысячного года. Начало нового века, новой эры. Хотя иные утверждают, что третье тысячелетие начнётся через год. Но мы его начнём сейчас. С приходом к власти коммунистов всегда начиналась новая эра!
– торжественно заверил Геннадий Андреевич, и его товарищи по партии зааплодировали.

Борис Николаевич повернулся к своей свите, все ещё пребывавшей в прострации, зловеще прошипел:

– Ну я этого Гения!
– и показал отсутствующему Геньке кулак.

– Одно слово - Безмозглый!
– выдохнул Валентин Юнашев.

– Папа, ты только не волнуйся, - попросила Татьяна.
– Ещё можно всё поправить: Гений Иванович вернёт нас обратно.

– Где этот охламон?
– грозно спросил Ёлкин.

– В лаборатории остался.

Ёлкин снова обернулся к Зюзюкину, решив поменять тактику: